Жизнь на деревянной планете

[Klapaucius]

На планете очевидно нет вулканизма. Надо пробуравить дырочку в мантию, и получать железо с прочими элементами. Если это невозможно - совсем неправильная какая-то планета.

[Klapaucius]

Надо пробуравить дырочку в мантию, и получать железо с прочими элементами.

Но если у колонистов нет таких технологий - дырявить кору аж до мантии?

Значит не надо было туда лететь. Полно других планет.

И мантия даже на планете без вулканизма - какая она? Уж не полезет ли из этой дырочки сама? Боязно, однако...
 

Конечно полезет, но это только на пользу. Электростанцию можно учудить как минимум.

Да и потом - что с этой дырочкой делать? Вычерпывать мантию? К сожаления я не знаю, как добывается железо из мантии, увы... Вдруг колонисты этого тоже не знают?

Если в мантии планеты нет железа, то это очень странная планета. Не надо туда летать-колонизировать. А если есть, то особых проблем не должно возникнуть. Тогда достаточно добывать с поверхности.

[Klapaucius]

[Спросят у старших опытных товарищей из метрополии перед отлётом. В базальтах 10-15% суммы оксидов FeII-III. Другое дело, что кора планеты с угасшей тектоникой окажется слишком толстой для бурения "до магмы". Это более реалистично, чем суметь пробурить и не знать, что с ней делать дальше.

Если уж летим, расстояние десятки световых лет, то всё "реалистично". Давно отработано на Земле (и других телах солнечной системы) в 21м, 22м и последующих веках.

[Klapaucius]

Опять-таки, посмотрите, господа - речь идёт о бурении скважины. Колоссальной фактически шахты. Глубиной... Сколько километров? 20? 100? 200?

Пришлый уже ответил. Бурить не обязательно, главное чтобы на поверхность вышло. Можно и астероид уронить, так чтобы всю кору не расплавило и атмосфера не улетучилась.

Значит не надо было туда лететь. Полно других планет.

Тут могла быть ситуация, что летели все. Кто куда мог. Спасаясь от перенаселённости, захватывая новые территории для жизни. Кто куда. Кто куда смог долететь - там и сел. Уж куда прилетели - туда прилетели. Возможно в этой звёздной системе и в ближних к ней не оказалось других планет, находящихся в зоне обитаемости и могущих быть сделанными обитаемыми...

Территория - она всё равно территория, пусть даже и без железа...

У нас на одну Землю кроме Луны, Венеры и Марса ещё куча ледяных спутников планет: Европа, Ганимед, Каллисто, Энцелад, Титан пожалуй тоже не самое худшее место, ну и вообще полно мест где очень много льда. Не чистого, там поболее чем в нашем океане примесей.
Если будут бежать, то сначала в наш океан а потом туда. Ну и вышеупомянутые океаниды осваивать уже попроще будет (с такими технологиями), если вот 70км бурить могём, а чтобы 200 - негде тренироваться. В нашем океане вся таблица Менделеева, плюс дейтерий с тритием. Выпаривай себе, да получай всё что нужно. Что и делают, правда пока не очень масштабно.

[Klapaucius]

Далее про деревянную планету.

Что увидели бы мы, высадившись на такую планету спустя десятки, сотни или тысячи лет?

(кликните для показа/скрытия)

Табуретки, миллионы табуреток.

Путешествие 21е Ийона Тихого:

Как обычно, двери ракеты заело из-за атмосферического разогрева и открыть их удалось не сразу. Я выглянул наружу, сделал глоток живительного, свежего воздуха и, сохраняя надлежащую осторожность, ступил в незнакомый мир.
Я находился на краю засеянного чем-то поля, но то, что на нем росло, ничего общего не имело ни с подсолнечником, ни с кольраби; это были вообще не растения, а тумбочки, то есть порода мебели. И, словно этого было мало, между их довольно ровными рядами там и сям виднелись серванты и табуреты. Поразмыслив, я пришел к выводу, что это продукты биотической цивилизации. С чем-то подобным мне уже доводилось встречаться. Ибо рисуемые подчас футурологами кошмарные картины мира будущего, отравленного выхлопными газами, задымленного, уткнувшегося в энергетический, тепловой или какой там еще барьер, – просто нелепость: на постиндустриальной стадии появляется биотическая инженерия, которая все эти неприятности устраняет. Овладение тайнами живой природы позволяет производить синтетические зародыши; достаточно посадить такой зародыш куда попало и окропить горсточкой воды, как вырастает нужный объект. А уж откуда он берет информацию и энергию для радио– и шкафогенеза – не наша забота; ведь не заботит же нас, откуда зерно сорняка черпает силу и знания, чтобы взойти.
Так что не само по себе поле тумбочек и сервантов удивило меня, но крайняя степень вырождения этих плодов. Ближайшая тумбочка, которую я попробовал было открыть, чуть руку мне не отгрызла зубатым выдвижным ящиком; вторая, росшая рядом, при малейшем дуновении ветра колыхалась как студень, а табурет, мимо которого я проходил, подставил мне ножку, так что я растянулся во весь рост. Порядочной мебели подобное поведение никак не пристало; что-то было неладно с этой сельхозкультурой. Продвигаясь дальше – теперь уже с исключительной осторожностью, не снимая пальца со спускового крючка бластера, – в какой-то неглубокой ложбине я наткнулся на густые заросли в стиле Людовика XV; оттуда прямо на меня выскочила дикая козетка. Она, пожалуй, растоптала бы меня своими позолоченными копытцами, не уложи я ее метким выстрелом. Некоторое время я пробирался между купами мебельных гарнитуров со всеми признаками гибридизации не только стилей, но и значения. Там водились помеси буфетов с оттоманками, сохатые стеллажи, а широко отверстые и словно приглашающие в свое глубокое нутро шкафы были, похоже, хищными, судя по объедкам, валявшимся у их ножек.